Донской временник  
 
Пропустить Навигационные Ссылки.

Пропустить Навигационные Ссылки.
Развернуть Донской край в целомДонской край в целом
Развернуть НаселениеНаселение
Власть. Управление
Развернуть Общественная жизньОбщественная жизнь
Развернуть Донское казачествоДонское казачество
Гражданская война (1918 - 1920)
Великая Отечественная война (1941 - 1945)
Развернуть Религия. ЦерковьРелигия. Церковь
Природа и сельское хозяйство
Промышленность
Транспорт
Предпринимательство. Благотворительность
Здравоохранение. Медицина
Развернуть Наука. ОбразованиеНаука. Образование
Развернуть Средства массовой информации. Книжное делоСредства массовой информации. Книжное дело
Развернуть КультураКультура
Языкознание. Фольклор
Развернуть Литературная жизньЛитературная жизнь
Развернуть ИскусствоИскусство
Рецензии


 

Донское казачество / История Войска Донского

Сергей Мирославович Маркедонов

"ПЕРВАЯ" ЦАРСКАЯ ГРАМОТА ДОНСКИМ КАЗАКАМ

3 января 1570 г. Иван IV, отправляя своего посланника Ивана Петровича Новосильцева со специальной миссией к султану Оттоманской Порты Селиму II, вручил ему грамоту, адресованную "...на Донец Северский, атаманом казатцким и казаком всем безотмены" [1. – С. 1-2]. Январская грамота московского государя донцам- первая из дошедших до нас.

И до 1917 г., и в советский период исследователи привлекали первую царскую грамоту как источник для характеристики как московско-донских, так и турецко-казачьих отношений [2. – С. 45; 3. – С. 128-130; 4. – С. 81-82; 5. – С. 172; 6. – С. 117-118; 7. – С. 695-696]. Тем не менее, в отечественной историографии не было ни одной специальной работы, посвященной этому по-своему уникальному документу.

Между тем, 3 января 1570 г. было в какой-то степени символической датой в истории донского казачества. Исследователи казачьей истории (и дореволюционные, и советские) рассматривали ее как некую точку отчета Войска Донского. В. М. Пудавов писал "когда же Иоанн IV... сколько известно по сохранившимся в актах упоминаниям стал писать к донцам грамоты от своего царского имени... тогда союз донских станиц облекся в войсковое (корпоративное) достоинство политического значения..."

Советский военный историк Е. А. Разин заключил, что в 1570 г. "казачьи юрты объединились в Великое Войско Донское, представляющее собой военную общину, насчитывающее в различное время от 5 до 20 000 человек" [5. – С. 229-230]. В 1870 г. на государственном уровне торжественно отмечался 300-летний юбилей Войска Донского. Очевидно, что считать царскую грамоту единственным аргументом для доказательства формирования войсковой организации у казаков нельзя. Среди ученых-казаковедов нет также единства в мнении по поводу зарождения Войска Донского как военно-политической структуры [8. – С. 67-68].

Более того, текст грамоты не содержит никакого "признания" казачьего Войска, поражает своей обыденностью. Из текста видно, что казаки для московского государя - давние "знакомые". "Послали есмя для своего дела в Азов Ивана Петровича Новосельцева и где учнет Вас (казаков - С. М.) для нашего дела посылати или по вестем для береженья, на кои места велит вам с собою идти, и вы бы Ивана во всех наших делах слушали безо всякого ослушания, тем бы есте нам послужили, а мы вас за вашу за вашу службу жаловати хотим" [1. – С. 1-2]. И более ничего... Грамоты подобного рода донцы в большом количестве будут получать и после 3 января 1570 г. До январской грамоты о донских казаках в Москве не просто знали, а имели с ними тесные военно-политические отношения. Донцы участвовали в присоединении Казанского и Астраханского ханств, в боях на театрах Ливонской войны. Военные действия казаков были отражены в русских летописях [9. – С. 266, 269, 271-275, 277, 281, 286, 315, 318-326].

Все вышеназванные факты, а также "рабочий" стиль послания 3 января 1570 г. позволяют предположить, что оно не открывало переписку московских государей и казачьих атаманов. Но его ценность в том, что это - первая из дошедших до нас царских грамот, источник, позволяющий более полно реконструировать картину политических отношений внутри треугольника Московское государство - донское казачество - Османская империя.

Появлению грамоты предшествовало решение о подготовке дипломатической миссии в Турцию во главе с И. П. Новосильцевым. Идея посольства в Оттоманскую Порту через земли донских казаков возникла в 1569 г., во время тяжелых испытаний для московско-турецких отношений.

В 1569 г. турецко-татарское войско, ведомое пашой Касимом, совершив поход от Азова к Переволоке, подошло к недавно присоединенной к Московскому государству Астрахани. Потерпев под Астраханью неудачу, войско Касима отступило с "великой печалию и срамотою своею, ничтож знаменитого показавшие" [2. – С. 36-41]. Тем не менее "турецкий марш" Касима вызвал крайнее беспокойство у Ивана Грозного и его окружения. Занятое на театрах Ливонской войны, Московское государство желало обеспечить себе крепкие тылы на юге. Поэтому никакого преследования отступающих турок и татар не предпринималось. Наоборот, царь начал искать пути примирения с Портой, напоминать в дипломатической переписке об "извечной дружбе". Для нового посольства в Турцию был и благовидный предлог- поздравление султана Селима II с вступлением на престол. Хотя Селим стал падишахом еще в 1566 г. дипломатических отношений с ним не было. А потому уже в октябре 1569 г. царь с боярами отметили, что "Селим II салтан на государстве своем учинился, о том Россию не известил и рать свою на Астрахань послал". Но так как между Портой и Москвой со времени Ивана III и султана Баязида II были "дружеские отношения", то было решено исправить недавние дипломатические ошибки [6. – С. 117]. Возглавлять посольство было поручено опытному дипломату - И. П. Новосильцеву. В 1564-1565 годы. он вел переговоры с кабардинским князем Темрюком Идаровичем [4. – С. 383, 397].

Впоследствии И.П.Новосильцев стал начальником Печатного приказа. В составе посольства были сын главы миссии, подьячий Постник Износков, татарин Девлеткозя и кречетник [12. – С. 369]. Посол должен был вручить Селиму II царский подарок- 40 штук соболей, рыбий зуб и красных кречетов. Послу был дан секретный наказ, в котором содержались рекомендации о ведении переговоров с султаном, визирем, ответы на вопросы об отношениях с казаками (выделено мной - С. М.). И. П. Новосильцев вез с собой несколько грамот султану, где говорилось, что "мол, лихие люди меж нас с тобой ссору чинили"[6. – С. 118].

Несмотря на то, что донские казаки (как и король Речи Посполитой) назывались главными противниками московско-турецкой "дружбы" русский государь очень рассчитывал на помощь "степных рыцарей", поскольку путь посольства лежал через Рыльск и Азов, казачьи земли. В наказе послу Иван Грозный сообщал, что велел послать своего дипломата "к турскому салтану, а проводить его из Рыльска велел к Азову Мише Черкашенину, а с ним атаманом и казаком. А которых атаманы и казаки с Мишею посланы, и тем атаманом и казаком государево жалованье : денги, и сукна, и селитра, и свинец, для тое посылки дано". Более того царь "наказывал" использовать казаков в качестве вспомогательной силы "посольства", чтобы "как ож даст Бог Иван (И. П. Новосильцев - С.М.) близко Азова будет в ближних зимовищах атаманских, и ему мишиных товарыщов (казаков М. Черкашенина - С. М.) послати к азовскому диздарзеферю про себя сказать, что он от великого государя царя всея Русии идет к брату его и другу к Селим салтану" [1. – С. 1]. Текст наказа следовало довести до сведения казаков. Вслед за наказом Иван IV написал и первую дошедшую до нас грамоту "атаманом казатцким и казаком все безотмены". Ставка на казаков в столь ответственном дипломатическом мероприятии была полностью оправдана. Казаки внесли свою достойную лепту в Астраханскую "конфузию" паши Касима.

20 сентября 1569 года, по сообщениям самих же турок, "русские люди" организовали в крепости Азов "поджог зелья". На наш взгляд, поджог-дело рук именно казаков (турки ведь и до 1569 г. и после называли казаков "русами") [4. – С. 347]. О столкновениях казаков и османов в период завершения "астраханской эпопеи" свидетельствуют и польские источники [4. – С. 347].

Как видим московская дипломатия использовала в отношении казаков двойной стандарт. В переговорах с султаном о них было необходимо говорить исключительно как о "лихих" людях, мешающих великой дружбе великих держав. Вместе с тем, как точно отметил С. М.Соловьев, казаки выполняли в Диком поле две важные для Москвы функции - "противодействие хищным азиатцам" и помощь дипломатическим миссиям [7. – С. 695].

Без казаков влияние Москвы в Диком поле было бы незначительным. Московские государи были готовы всемерно поддерживать казачьи военные мероприятия, проходившие в русле их политики. Однако опасное соседство не давало казакам простора для дипломатического маневра, который был у Москвы. А потому на Дону не поспевали за изменениями в отношениях Порты и русских государей и зачастую предпринимали акции, которые провоцировали конфронтацию двух держав-соседей. Но московским дипломатам было очевидно, что не будь строптивых казаков в Диком поле, опустошительные набеги наподобие татарского похода 1571 года, захлестнули бы Россию. А потому казаков были готовы "жаловать" за верную службу.

Итак, 3 января 1570 года царем была написана грамота казакам. Посольство отправилось в путь. Документ, под которым стояла подпись московского государя, был по сути своей приказом для донцов - "без всякого ослушания" выполнять все поручения царского посланника, действовавшего от имени Ивана IV.

Текст грамоты, на первый взгляд, дает лишний аргумент для доказательства тезиса о службе казаков русским государям, начиная с XVI века. Но выполнили ли казаки царское поручение?

Предоставим слово И. П. Новосильцеву. В его Статейном списке говорится: "а со мною донских атаманов и казаков идет для береженья немного: иные атаманы и казаки со мною не пошли, и твоей грамоты не послушали" [13. – С. 63].Как видим, казаки не подчинились царской воле и не считали царскую грамоту чем-то обязательным для исполнения.

Некоторую поддержку посольству донцы оказали не из альтруистических соображений, поскольку были также заинтересованы в сильном союзнике в своей перманентной степной войне. Ослушавшись царской грамоты, казаки не боялись гнева московского государя, прекрасно понимая его заинтересованность в них. Последующая активизация казаков на морских и степных театрах (среди их акций было и взятие азовского посада Топрак-кале), идущая вразрез с внешнеполитическими устремлениями Москвы подтверждает независимость казаков от государственной власти, их военно-политическую самостоятельность.

Первая известная исследователям царская грамота на Дон невелика по объему. Тем не менее информация, содержащаяся в ней в сопоставлении с другими источниками (прежде всего статейным списком И. П. Новосильцева) позволяет дополнить картину политических взаимоотношений Московского государства и казачества Дона на заре их становления, является подспорьем в определении их специфики.

Грамота, написанная Иваном Грозным, 3 января 1570 года, представляет интерес для изучения российской дипломатии эпохи позднего средневековья и, прежде всего, московско-турецких отношений.

ПРИМЕЧАНИЯ
  1. Акты, относящиеся к истории Войска Донского, собранные генерал-майором А. А. Лишиным. — Новочеркасск: Тип. А. А. Карасева, 1891.— Т. 1.
  2. Бурдей Г. Д. Русско-турецкая война 1569 г. — Саратов: Изд-во Саратов. Гос. ун-та, 1962.
  3. Мининков Н. А. Донское казачество на заре своей истории. — Ростов н/Д., 1992.
  4. Мининков Н. А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.). — Ростов н/Д: Изд-во Рост. ун-та, 1998.
  5. Пудавов В. М. История Войска Донского и старобытность начал казачества.- Новочеркасск. Тип. К.М.Минаева., 1890. — Вып. 1.
  6. Смирнов Н. А. Россия и Турция в XVI-XVII в.в. // Ученые записки МГУ. — 1946. — Вып. 94. — Т. 1.
  7. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. — М., 1960. — Т. 6. — Кн.3.
  8. Разин Е. А. История военного искусства. — М., 1961. — Т. 3.
  9. Пронштейн А. П. Мининков Н. А. Крестьянские войны в России в XVII-XVIII веках и донское казачество. — Ростов н/Д: Изд-во Рост. ун-та,1983.
  10. Полное собрание русских летописей. Патриаршая или Никоновская летопись. Т. 13. 1-я половина. — М., 1965.
  11. Мавродин В. В. Русское мореходство на южных морях с древнейших времен до XVI века включительно. — Симферополь: Крымиздат.1955.
  12. Садиков П. А. Поход татар и турок на Астрахань в 1569 г. // Исторические записки. — М., 1947. — № 22.
  13. Путешествия русских послов XVI-XVII в.в. Статейные списки. М.; Л., Изд-во АН СССР. —1954.
  14. Маркедонов С. М. Морские походы донских казаков в XVI в. // Станичник. — 1993. — 12 марта.


 

Поиск статей в системе OPAC-Global
 

Памятные даты на 2012 год
 
<Июль 2012 г.>
ПнВтСрЧтПтСбВс
2526272829301
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
303112345

75 лет Александру Павловичу ШЕПЕЛЕВУ (1937), биохимику, доктору медицинских наук. Член-корреспондент РАЕН, заслуженный деятель науки РФ. Руководил Ростовским научно-исследовательским институтом микробиологии и паразитологии (1982 2008). За заслуги в научном обосновании гомеопатии профессор Шепелев удостоен медали С. Ганемана Европейской академии естественных наук. Лауреат Государственной премии РФ в области науки и техники.

С надеждой, верой и любовью... С. 204;
Иванова О. Ко всем явлениям жизни - биохимический подход // Академия. 2007. 30 июня. С. 10.


Яндекс.Метрика
© 2010 ГУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dermartology.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"