Донской временник  
 
Пропустить Навигационные Ссылки.

Пропустить Навигационные Ссылки.
Развернуть Донской край в целомДонской край в целом
Развернуть НаселениеНаселение
Власть. Управление
Развернуть Общественная жизньОбщественная жизнь
Развернуть Донское казачествоДонское казачество
Гражданская война (1918 - 1920)
Великая Отечественная война (1941 - 1945)
Развернуть Религия. ЦерковьРелигия. Церковь
Природа и сельское хозяйство
Промышленность
Транспорт
Предпринимательство. Благотворительность
Здравоохранение. Медицина
Развернуть Наука. ОбразованиеНаука. Образование
Развернуть Средства массовой информации. Книжное делоСредства массовой информации. Книжное дело
Развернуть КультураКультура
Языкознание. Фольклор
Развернуть Литературная жизньЛитературная жизнь
Развернуть ИскусствоИскусство
Рецензии


 

Общественная жизнь / Политические партии и движения на Дону

Галина Николаевна Боранова

АВАНТЮРА ЛАГУТИНА

Выступления против советской власти на Дону в 1921 году

28 июля 1921 г. газета «Трудовой Дон» сообщала, что органы Дончека раскрыли контрреволюционный заговор по организации восстания на Дону и Кубани против советской власти. «Заговор подготовлялся белоэмигрантами, находившимися за границей, и контрреволюционным подпольем в Ростове» [1]. 3 августа 1921 года это сообщение повторили «Известия ВЦИК», добавив, что в боевом штабе отряда повстанцев насчитывалось до полутора тысяч человек. Во главе заговорщиков стояли князь Ухтомский, царский полковник Назаров и эсер Вишняков [2].

Офицер царской армии, в 1897 г. окончивший Академию Генерального Штаба, в Русско-японскую войну — командир батальона, в 1908-1910 гг. — представитель Генерального Штаба при российском посольстве в Японии, в Первую мировую — командир бригады и командир дивизии на Варшавском фронте, генерал-майор Константин Эрастович Ухтомский в ноябре 1919 г. оказался в Ростове-на-Дону.

Незадолго до этого в Киеве ему по ранению была сделана тяжелейшая операция, затем его погрузили в санитарный поезд на Екатеринодар. Не в силах выдерживать долгой и мучительной дороги — с остановками по несколько дней, почти без медицинского ухода, часто без пищи и воды, — Константин Эрастович, доехав до Ростова, отказался продолжать путь.

Перед сдачей города в госпиталь, где находился больной, явился капитан Маслов с конным отрядом. Ухтомского посадили на коня, но он потерял сознание и упал. Так он и остался в Ростове, который заняли красные 8 января 1920 г.

2 мая Ухтомского перевели (под именем Константина Ивановича Завяновского) в клинику профессора Богораза; в июле того же года — в клинику профессора Гутникова, в которой он пролежал до января 1921 г. Находясь в больнице, Ухтомский встречался с военными, которых знал раньше. От полковника Михаила Деребизова он узнал о существовании в Донской области военной организации, а Пётр Цыпляев указал ему и на явочную квартиру организации в Ростове по улице Екатерининской, 84 — там проживал Василий Иванович Кармаков, капитан старой армии, парализованный на левую руку. Кармаков стал его адъютантом и связующим звеном с товарищами.

После лечения Ухтомский скрывался в городском питомнике, где его приютила заведующая питомником Козловская. А фельдшер Кубарев передал Ухтомскому паспорт своего умершего отца.

В списке причастных к военной организации лиц, составленном в ходе следствия, из мужчин-военных, кроме Ухтомского, значатся Василий Николаевич Кудрявцев, бывший некоторое время комендантом Ростова, Владимир Александрович Давыдов, помощник коменданта, передавший Кудрявцеву дислокацию караулов в городе, Георгий Александрович Артамонов и Сергей Иванович Челымский, ещё не успевшие стать членами организации, поскольку только что прибыли в Ростов [3. — Л. 13]. Всего в списке двадцать человек, восемь из них — женщины. Ухтомский определил их роль так: «Дамы благотворительницы, которые вносили в дело лишь сострадание к гонимым и страдающим и снабжали необходимым для жизни всех, кого указывали…» [3. —Л. 103 об]. Имелись в виду белые офицеры, по каким-либо причинам оставшиеся в Ростове и вынужденные скрываться. Впоследствии эти женщины (за исключением М. С. Самодуровой), названные членами организации Ухтомского, были расстреляны. В причастности к организации были обвинены и священнослужители: Павел Владимирович Верховский — профессор Варшавского, а затем Ростовского университета (с сентября 1920 г. — священник кафедрального собора Ростова), и Куприян Матвеевич Дума — госпитальный священник [4].

О том, насколько интенсивной была работа организации, говорит тот факт, что накануне Пасхи скрывшиеся офицеры и их семьи получили продукты питания.

Однако к маю 1921 г. военная организация Ухтомского не успела как следует сложиться: убедительным аргументом в подтверждение этого является отсутствие у следователей вопросов о деятельности организации.

В мае об организации становится известно в Дончека, которая внедряет в неё своего сотрудника Бориса Александровича Бахарева. Вскоре Бахарев входит в доверие к Ухтомскому и становится его адъютантом.

Отдельно от организации Ухтомского возникает и тайная организация казаков в станице Елизаветинской. Почва для казачьего недовольства, несомненно, была. Тяжким бременем лежала на них продразвёрстка, отменённая решениями X съезда РКП(б) (март 1921 г.), но продлённая на Дону и Северном Кавказе (эти регионы оставались для Центра весной 1921 г. почти единственными источниками хлеба) [3. — Л. 5; 5. — Л. 49-50].

В мае 1921 г. в Елизаветинской появляются трое приезжих: бывшие военные Лагутин, Рудин и Миронов (у каждого из них были и другие фамилии), вынужденные скрываться от советской власти. Через Петра Дюжикова и его родственника, казака хутора Обуховка Захара Золотарёва Лагутин узнал, что и в Елизаветинской существует своя подпольная организация. Этот факт подтверждают и показания Ухтомского, ссылавшегося на поручика-елизаветинца Станкова, который сообщал ему в конце мая, что она «насчитывает довольно значительные силы, но действует нерешительно и оттягивает выступление до 29 июня, т.е. до сбора хлеба, когда предполагаются первые столкновения Советской власти с хлеборобами по поводу продналога» [3. — Л. 58 об.].

Лагутин решил объединить всех под своим командованием. К нему стали прибывать люди. На тайном собрании в хуторе Курганы присутствовали представители от станиц Елизаветинской и Кагальницкой, хуторов Обуховка, Шмат, Дугино, Городище, Бирючев, Степнянской волости и села Ново-Александровка.

Лагутин стал командиром отряда, Миронов — его адъютантом, Рудин — начальником штаба. Отряд базировался в камышах, максимальная его численность составляла сорок человек. Несмотря на тяжёлое время, местное население помогало ему продуктами.

В это время среди местного населения распространилась молва, будто Лагутин — это и есть полковник Назаров, возглавлявший десант, посланный на Дон Врангелем в июле 1920 года и разбитый под станицей Константиновской. И Лагутин не отрицал, что он полковник Назаров: это увеличивало его авторитет.

Через Власа Великова, кагальницкого казака, Лагутин узнал, что тайная организация есть и в Егорлыкской, и складывалась она при участии Бахарева.

В конце мая заговорщики собрались в Егорлыкской. На собрании был оформлен Задонский отряд. Командиром отряда избрали хорунжего — Говорухина. Он назначил командиров сотен: Василия Грунского, Никиту Пузина, Михаила Ткачёва и Боровкова. Адъютантом отряда стал П. М. Антонов, делопроизводитель военкомата станции Степной. Антонов дважды встречался с Лагутиным — в начале и середине июня (второй раз — при Бахареве, встреча произошла на хуторе Шмат близ Елизаветинской). А на следующий день Бахарев повёз Лагутина к Ухтомскому в Ростов. В результате переговоров Лагутин согласился войти в подчинение князя Ухтомского под именем полковника Назарова. Ухтомский отмечал, что, увидев будущего подчинённого, не поверил, что тот — Назаров. Однако это не помешало издать приказ о назначении полковника Назарова командующим 1-м Южным Донским военным округом с подчинением ему организации Говорухина.

Лагутин-Назаров намеревался открыто выступить против советской власти. Он был уверен: не только население поддержит восставших, но и красноармейцы. На вопрос следователя о составе организации, готовой к выступлению, он ответил: «сказать не могу, но станицы пошли бы все за исключением очень немногих».

Во время свидания с Ухтомским Лагутин заявил, что местность — в его руках. Он полагал, что занятие Ростова займёт около часа.

Ни разу не выехав на места, но представляя обстановку с подачи Бахарева, 26 июня Ухтомский пишет письмо руководителям отрядов, в котором требует установления связи друг с другом и соблюдения строжайшей военной тайны; сигналом боевой готовности назначается взятие Ростова. Письмо подписано: генерал-майор Ухтомский [6. — Л. 11].

Письмо Ухтомского дошло до Задонского отряда с припиской: «Настоящий приказ принят к сведению, руководству и точному исполнению». И подписи: командир отряда хорунжий М. Говорухин, командир 1-й сотни подъесаул В. Грунский, командир 2-й сотни сотник (фамилия не прочитывается), командир 3-й сотни хорунжий Боровков, командир 4-й сотни подхорунжий Пузин, адъютант отряда корнет Антонов [6. — Л. 11].

Приказ был получен сразу же и в ЧК. Учитывая настроение населения, которое, по выражению самих работников следственных органов, «сидело и ожидало только приказа», было принято решение об аресте князя Ухтомского [5. — Л. 3 об]. В тот же день, 26 июня 1921 г., Ухтомского арестовали. В ходе следствия было заведено «Дело о контрреволюционной повстанческой организации, возглавляемой бывшим князем Ухтомским, под названием «Армия спасения России». К «Делу» было привлекли 257 человек [3].

На допросе князь Ухтомский отрицал существование организации «Армия спасения России». В «Деле» нет документов, подписанных Ухтомским как руководителем этой организации. Единственный документ, где Ухтомский назван председателем комитета «Армии спасения России», — рапорт корнета Антонова, адъютанта Задонского отряда (документ датируется 29 июня, когда К. Э. Ухтомский уже был арестован). Рапорт вызывает настороженное к нему отношение не только датировкой, но и тем, что в нем описываются события месячной давности — с 29 мая: выход Антонова на связь с Лагутиным, а также о силах и планах последнего. Кто поручал адъютанту одного из отрядов писать рапорт на имя председателя комитета «Армии спасения России»? Какую цель преследовал этот рапорт адъютанта, содержавший сведения о планах Лагутина? Ведь Лагутин ко времени написания Антоновым рапорта дважды встречался с Ухтомским и мог сам посвятить последнего в свои планы.

Рапорт Антонова — единственный в «Деле» документ, в котором говорится о связях отряда Лагутина, якобы со слов последнего.

14 июля был арестован вызванный в Ростов Лагутин-Назаров. В этот же день произвели массовые аресты. Лагутин-Назаров пишет обращение к казакам станицы Елизаветинской, призывавшее их сдать оружие.

Как развивались события в отряде после ареста Лагутина, мы узнаём из показаний В. Ф. Миронова. В день, когда Лагутин уехал в Ростов, в камыши «пробрались какие-то два типа, должно быть, агенты Дончека, и вызвали меня и Осатчего, якобы на совещание в ст. Гниловскую. Было это ночью. Когда мы приехали в Гниловскую, нас хотели захватить, но им это не удалось, т.к. мы были вооружены» [7. — Л. 253-254]. Миронову и Осатчему удалось бежать. К вечеру следующего дня Миронов пробрался в лагерь, сжёг все бумаги, хранившиеся при штабе. Обсудив сложившуюся ситуацию, присутствующие в отряде решили выждать. Вскоре из Ростова приехал З. С. Золотарёв, арестованный вместе с Лагутиным, и передал обращение. Казаки отнеслись к посланцу с недоверием и арестовали его. В результате последующих переговоров с особым отделом СКВО, обещавшим от лица Советской власти прощение, казаки решили сдать оружие и прекратить сопротивление.

В Елизаветинской было сдано около 200 винтовок, 11 пудов пироксилина и револьверы [5. — Л. 3].

Для ликвидации повстанческого движения при оперативном отделе СКВО создали главный штаб ликвидации повстанческого движения. К работе привлекли самих участников, пользовавшихся авторитетом среди станичников и односельчан. Начальником штаба был назначен начальник штаба СКВО Тишковский, от повстанцев в штаб вошли Миронов, Антонов и Сыроватский.

В станице Мечётинской и в Степнянской волости были созданы районные штабы по ликвидации повстанческого движения. Начальником степнянского штаба был назначен участник повстанческого движения К. Ф. Сыроватский, в штаб вошёл представитель особого отдела СКВО В. М. Костин. Район степнянского штаба распространялся на Елизаветинскую и волости Батайскую, Койсугскую, Кулешовскую, Самарскую, Кагальницкую, Ново-Николаевскую, Весёло-Побединскую, Ильинскую, Полтавченскую и Степную, и на другие хутора и сёла Ростовского округа [7. — Л. 253-254].

По воспоминаниям С. М. Будённого (он в то время исполнял должность заместителя командующего СКВО), в Елизаветинской приняли решение провести съезд повстанцев, чтобы «обойтись без кровопролития, а все вопросы решить коллективно на съезде». На съезд, как писал Будённый, прибыло не 63 делегата, а тысяч семь казаков, казачек, стариков и детей.

Представителями Советской власти на этом съезде были Будённый и Трушин — полномочный представитель ВЧК на Юго-Востоке России, начальник особого отдела СКВО. Резолюция съезда обязывала повстанцев сдать оружие [8] Арестованным объявили амнистию и выдали от имени полномочного представителя ВЧК на Юго-Востоке России удостоверения в том, что они зарегистрированы органами ВЧК, амнистированы и без ведома ЧК не подлежат аресту [9. – Л. 293-294].

24 июля «в районы, охваченные повстанческим движением», ввели войска полномочного представителя ВЧК. В этот же день издали секретный приказ № 1 полномочного представителя ВЧК штабу и отряду особого назначения станице Елизаветинской, предназначенный для командного состава. Приказ рассматривал расположение войск в станицах как во вражеском окружении. Населению объявили, что войска введены для учений.

26 июля в Особый Отдел СКВО направили «Народную грамоту», принятую «Совещанием всех представителей Задонья и Кубани. 26 июля 1921 г.». В грамоте говорилось: «Мы, трудовые казаки и крестьяне, обращаем к вам свое народное слово. На ваше предложение сойтись мирным путем охотно отзываемся. Мы не хотим кровопролития. Но не сдадим оружия до тех пор, пока Вами и Вашими представителями не будет подписано мирное условие… и когда вы всенародно объявите уступки, удовлетворяющие желание народа… Егорлыцкая. Черкасский округ. Совещание всех представителей Задонья и Кубани» [9. — Л. 426].

В начале августа в «центрах повстанческого движения» прошли собрания, целью которых власти ставили сбор оружия у населения, а местные жители пытались решить на них свои насущные вопросы, получить гарантии безопасности.

На свободе участники движения оставались недолго. В ночь на 19 августа, «согласно словесного распоряжения начальника оперативной части по борьбе с бандитизмом СКВО т. Тишковским производились аресты организаторов восстания» [9. — Л. 73].

Повторный арест многими вначале был воспринят как недоразумение. «Представление по делу Ухтомского» объясняло аресты «невыполнением условия амнистии — сдачи гражданским населением и организациями оружия и тем, что «главари продолжали среди населения агитацию, ведущую к восстанию» [5. — Л. 1-3]. На самом деле эти люди уже выполнили свою роль, помогли органам власти ликвидировать повстанческие отряды.

Постановлением чрезвычайной тройки ВЧК к высшей мере наказания было приговорено 58 человек, расстреляно 56, 32 из них принадлежали к повстанческим отрядам Лагутина-Назарова и Говорухина, 18 человек отправили в концлагеря. Некоторые дела передали на доследование, 63 человека освободили.

Ухтомского, приговорённого к высшей мере наказания, препроводили в Москву, в ВЧК. Туда же доставили Верховского. Арестованный по делу Ухтомского 12 июля 1921 г., он был освобожден 19 сентября. В приговоре его имя не фигурирует. Но 7 декабря 1921 г. Верховского вновь арестовали и доставили в ГПУ, где он содержался под арестом до 23 июня 1922 г., когда был освобождён под подписку о невыезде из пределов Москвы. Но 21 сентября 1922 г. его вновь арестовали.

Третьим человеком, проходившим по делу Ухтомского и отправленным в Москву, был Д. И. Беленьков. Он заинтересовал КРО ГПУ, т.к., по показаниям Ухтомского, являлся профессиональным разведчиком. Ухтомскому расстрел заменили десятью годами строгой изоляции. Отсидев в тюрьме двенадцать лет, он был выпущен из заключения и отправлен в Вятку.

В заключении Ухтомский в течение, по его словам, «шести с половиной лет усиленного и сосредоточенного труда» составил «Стратегический очерк мировой войны 1914-1918 гг.» в двух томах, использовав предоставляемые ему немецкие и русские источники. Но работа так и не была издана.

По материалам «Дела Ухтомского» ясно, что и в становлении «Армии спасения», и в раскрытии этой организации огромную роль сыграл секретный агент Бахарев. Однако в «Изложении по раскрытой на Дону подпольной контрреволюционной организации «Армия спасения России», возглавляемой генерал-майором князем К. Э. Ухтомским», представленном следствием, имя Бахарева не упоминается.

Князь Ухтомский не знал о реальной численности отрядов, не знал обстановки, ни разу не выезжал на места. 11 декабря 1922 г. он писал: «За полтора года одиночного заключения в Ростове и Москве, оставаясь один со своими образами и думами… ещё больше утвердился в следующем:

1) «Дело моё мне неизвестно. Кто-то, может быть, что-нибудь и сделал по этим 58, 69 и другим статьям, но я ничего фактически не совершил злостно-преступного;

2) 3/4 «Дела» совершено лицами, мне неизвестными, и в целях, для меня непонятных (предполагаю большую долю провокации со стороны Бориса Александровича (Бахарева. — Г. Б.).

3) Как я ни слаб был волей и умственно после тяжких болезней — такого бестолкового, чертовски непрактичного, чисто безумного плана восстания я бы не выработал и готового не принял…» [5. — Л. 118 об.].

Ничего не говорится и о том, что те немногие документы, которые находятся в деле, датированы 26-29 июня 1921 г., из чего напрашивается вывод, что они создавались специально, чтобы как-то показать деятельность организации.

В заключении по делу двадцати казаков Егорлыкской уполномоченный отделения по шпионажу и контрреволюции СКВО отмечал «почти полное отсутствие обвинительного, обоснованного на фактах, материала»

Материалы «Дела Ухтомского» не вызывают и тени сомнения в том, что Лагутин не являлся полковником Назаровым, руководившим одним из врангелевких десантов в 1920 г. Это зафиксировано в «Изложении» по «Делу», представленном следствием, и в смертном приговоре названо настоящее имя этого человека – А. А. Моисеев.

Но вернёмся к началу статьи, где было приведено сообщение «Известий ВЦИК», опубликованное в книге И. Я. Трифонова. В сообщении называется имя полковника Назарова без всяких оговорок или объяснений.

В «Известиях ВЦИК» говорится о полутора тысячах повстанцев боевого штаба. Но армии у Ухтомского и Лагутина-Назарова не было. Известно лишь о четырёхстах человек отряда Говорухина и сорока — отряда Лагутина-Назарова. У Лагутина была надежда, что с началом его выступления за ним пойдут все сёла и станицы, а в «Изложении Дела» утверждалось, что Лагутин-Назаров организовал 50% мужского населения, годного носить оружие [5. — Л. 3].

С ликвидацией отрядов Говорухина и Лагутина-Назарова выступления на Дону и в Приазовье против советской власти не прекратились. С наступлением новой продовольственной кампании (после сбора урожая 1921 г.) вновь возникает сопротивление. Резолюция IV Донской областной конференции РКП(б) «О борьбе с бандитизмом», принятая 7 августа 1921 г., констатировала: «признать борьбу с бандитизмом одной из ударных задач момента» [10].

ПРИМЕЧАНИЯ
  1. Очерки истории партийных организаций Дона. Ч. 2. Ростов н/Д, 1973 . — С. 25.
  2. Трифонов И. Я. Классы и классовая борьба в СССР в начале нэпа (1921-1923 гг.). Ч I Л., 1964. — С. 236.
  3. Архив ФСБ Ростовской области. Д. 53951, т. 1.
  4. Дон и Северный Кавказ в период строительства социализма. — Ростов н/Д, 1988. — С. 66
  5. Архив ФСБ Ростовской области. Д. 53951, т. 11
  6. Архив ФСБ Ростовской области. Д. 53951, т. 6.
  7. Архив ФСБ Ростовской области. Д. 53951, т. 9.
  8. Молот. 1966. — 5 февр. (№ 30)
  9. Архив ФСБ Ростовской области. Д. 53951, т. 5.
  10. Восстановительный период на Дону (1921-1925): Сб. док. / Науч. ред. П. В. Барчугов. — Ростов н/Д, 1962. — С. 111.


 

Поиск статей в системе OPAC-Global
 

Памятные даты на 2012 год
 
<Июнь 2012 г.>
ПнВтСрЧтПтСбВс
28293031123
45678910
11121314151617
18192021222324
2526272829301
2345678

90 лет со дня рождения Анатолия Васильевича КАЛЯЕВА (1922—2004), доктора технических наук, академика РАН. Ректор Таганрогского государственного радиотехнического института (1968—1986). Профессор Каляев разработал теорию и архитектурно-программные основы нового, не имеющего аналогов в мире класса высокопроизводительных многопроцессорных суперкомпьютеров. За достижения в области вычислительной техники, подготовку инженерных и научных кадров удостоен звания Героя Социалистического Труда. Награждён орденами Ленина, Трудового Красного знамени (тремя), Отечественной войны II степени, Дружбы народов. Почётный гражданин Таганрога. Его именем названа площадь, перед НИИ многопроцессорных вычислительных систем установлен бюст.

Герои Труда Дона. С. 442—444;
Таганрог. С. 375;
Каляев А. В. 80 лет в XX веке : воспоминания. Таганрог : Изд-во ТРТУ, 2002. 406 с. : ил.;
Бардашенко А. Романтик, академик и герой // Таганрог, правда. 2008. 6— 12 июня. С. 4—5;
Вахонин С. Лёгких путей не искал // Молот. 2005. 24 марта. С. 1;
Емельянов С. Академик Большой академии // Таганрог, правда. 2000. 23 дек. С. 3.


Яндекс.Метрика
© 2010 ГУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dermartology.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"