Донской временник  
 
Пропустить Навигационные Ссылки.

Пропустить Навигационные Ссылки.
Развернуть Донской край в целомДонской край в целом
Развернуть НаселениеНаселение
Власть. Управление
Развернуть Общественная жизньОбщественная жизнь
Развернуть Донское казачествоДонское казачество
Гражданская война (1918 - 1920)
Великая Отечественная война (1941 - 1945)
Развернуть Религия. ЦерковьРелигия. Церковь
Природа и сельское хозяйство
Промышленность
Транспорт
Предпринимательство. Благотворительность
Здравоохранение. Медицина
Развернуть Наука. ОбразованиеНаука. Образование
Развернуть Средства массовой информации. Книжное делоСредства массовой информации. Книжное дело
Развернуть КультураКультура
Языкознание. Фольклор
Развернуть Литературная жизньЛитературная жизнь
Развернуть ИскусствоИскусство
Рецензии


 

Литература Дона / Жизнь и творчество донских писателей

Публикация и комментарии Е. Г. Джичоевой

ИЗ ЛИТЕРАТУРНОГО НАСЛЕДИЯ ГАВРИИЛА КОЛЕСНИКОВА

Так получилось, что только сейчас я смогла заняться разбором завещанного мне ростовским писателем Гавриилом Семеновичем Колесниковым его литературного архива. Там рукописи его рассказов, очерков, заметок, дневниковых записей, стихов. Многое из того, что было отдано в мои руки, было мне знакомо, но вот в папке с воспоминаниями и заметками на полях я нашла для себя много нового. Я знала, что Гавриил Семенович — человек активного, действенного характера, его стремление вмешаться в жизнь, в судьбу того или иного человека нередко происходило на моих глазах, он всегда хотел докопаться до истины, восстановить справедливость, он буквально болел жаждой справедливости — видимо, это было не только природное качество, но и необходимость, которую он, бывший зек, постиг в колымских лагерях.

Но я не знала, какая напряженная внутренняя работа шла в душе этого человека. И только ознакомившись с этой папкой, я убедилась в том.

Он откликался буквально на все: статья в газете, с которой он соглашался или не соглашался, чей-то поступок, который вызывал его возмущение или гордость, просто некролог в газете. Так, рядом с вырезкой из ростовской газеты с некрологом Бориса Изюмского, аккуратно наклейной на лист бумаги, мелким летящим почерком Гавриила Семеновича написано:

«Странно. Сколько добрых статей написал я о живом Борисе Васильевиче, сколько дружеских слов сказал о нем на наших писательских и неписательских сборищах, а вот умер Борис Васильевич, и я ничего о нем сказать не могу.

Разве что вспомнить: говорил он хорошо, держал аудиторию в руках, слушали его всегда внимательно и с интересом. Немало!

Да еще работать умел. Для него было горем-несчастием, если хоть где-нибудь, в каком-нибудь году у него не выходила книга. Но книгу надо писать. И он писал. Изо дня в день, изо дня в день, книгу за книгой, как хорошо отлаженный автомат.

Справедливости ради надо сказать, что в потоке книг Бориса Васильевича были и очень и просто хорошие: первая часть «Алых погон», многие исторические повести. Профессиональный историк, он зорким оком художника видел жизнь наших предков в ее реальности и умел изображать их живыми людьми».

***

А вот еще одна вырезка — из «Вечернего Ростова» за 21 октября 1981 года со стихотворением Вениамина Жака «Буря»:

Даже самых удачливых,

Даже самых везучих

Любит жизнь озадачивать

Неожиданной тучей.

Солнце словно украдено,

Бьется небо о крыши,

Пляшут, прыгают градины,

Мчатся улицей рыжей.

Гром грохочет неистовей,

А разряды все ближе...

Надо выдержать, выстоять

И осилить, и выжить!

И заметка Колесникова на полях:

«Умный поэт Вениамин Жак опубликовал этот стишок. Еще более умный прозаик Михаил Соколов обнаружил в стишке крамолу. Что выдержать? От чего выжить? Что осилить? Такие идеи в годы оккупации немецкой были уместны, а сегодня это звучит подозрительно и двусмысленно.

Соколов шепнул свои сомнения на ухо уже сверхумному человеку — секретарю обкома Тесле. И тот, не называя фамилии автора стихотворения, публично выпорол Жака — не вольничай мыслями, не положено.

Так же вот политические дураки в строчках Леонида Григорьяна о Римской империи:

А государственность стоит

На лучевых и на берцовых,

— усмотрели намек на Советскую власть. Дескать, наша государственность стоит на человеческих костях.

Поистине — нет предела человеческой глупости!».

***

1 ноября 1965 года, в период неутихающей травли Пастернака, Колесников отправил тогдашнему редактору «Литературной газеты» Александру Чаковскому открытое письмо в защиту Пастернака. Не буду приводить его полностью, хотя оно сохранилось в архиве Колесникова, скажу только, что суть его заключалась в том, что он предлагал отменить постановление об исключении Пастернака из Союза писателей, потому что на нем лежит зловещая тень культа личности Сталина, и издать собрание сочинений Пастернака.

Пытался он включить в борьбу за реабилитацию Пастернака и Илью Эренбурга. Тот ответил ему письмом следующего содержания:

«Уважаемый Гавриил Семенович, я вполне понимаю Ваши чувства. В свое время я никакого участия в осуждении и исключении Б. Л. Пастернака не принимал, однако я не пользуюсь никаким влиянием на писательские организации и мое вмешательство не может оказать воздействия на их решения». Колесников так комментирует это письмо: «Даже Илья Эренбург в те годы не мог оказать на Союз писателей никакого влияния — таким твердокаменным монолитом высился тогда над нами наш Союз».

«Вот потянул ниточку воспоминаний, — пишет Г. С. Колесников, — и начал разматываться целый клубок...

Близко к тому времени в Ростов приехала «Литературная газета». Отчитываться перед своими читателями. Я рассказал о своем письме Чаковскому, возмутился тем, что «Литературка» не нашла в себе смелости высказать свое отношение к судьбе Пастернака, и не только не опубликовала мое письмо, но и не ответила мне ни словом.

— И правильно сделала!

Это из зала подал голос Ашот Гарнакерьян. Счастливый был человек Ашот Георгиевич. Он всегда и точно знал, что сегодня правильно и что неправильно. Сам он всю жизнь шел правильным путем, никогда ни в чем не сомневался и не отклонялся от, как ему казалось, верной дороги. Но вот беда — Ашота Гарнакерьяна нет в русской литературе, а Бориса Пастернака никому не удалось вытравить из русской и мировой культуры...»

Колесникову посчастливилось видеть и слышать Пастернака, и произошло это при обстоятельствах довольно комических. Об этом он рассказал Андрею Вознесенскому, когда тот принимал активное участие в подготовке приближающегося 100-летия со дня рождения Пастернака.

Вот этот рассказ:

«Вероятно, в 1935 году мы с женой отправились в Колонный зал Дома Союзов на встречу с советскими поэтами. Мне отчетливо запомнилось на этой встрече галифе Алексея Суркова коричневато-желтой кожи, несколько надменно вскинутая голова жиреющего Джека Алтаузена. И особенно Вера Инбер — маленькая, шустрая, уверенная. Она читала «До чего же хороши эти карандаши», «Сороконожку» и какие-то стихи о добродетельной фабричной работнице. Рефреном к ним был риторический вопрос: «Ну, а если спросит Сталин, как дела?» Взволнованная работница отвечала что-то подобающее обстоятельствам. Стихотворение было длинное, рефрен повторялся несколько раз. Когда Вера Инбер в очередной раз произнесла: «Ну, а если спросит Сталин, как дела?» — зал взорвался аплодисментами. Вспыхнула овация. Люди повскакали с мест... Вера Инбер покраснела и заулыбалась. Бедная Вера! когда до нее что-то дошло и она обернулась, то увидела в дверях задней стенки сцены смущенного Пастернака. Он поднял руки и жестами старался успокоить бушевавший зал. Вера Инбер в слезах убежала за кулисы. Борис Леонидович сел за стол, но тут же поднялся и стал читать стихи на смерть Кирова. Читал плохо: невнятно, косноязычно. Но зал замер, боясь проронить хоть слово из того, что читал Пастернак. Когда он кончил, овация повторилась...

Еще раз я встретился с Борисом Леонидовичем уже после его смерти — на кладбище в Переделкине.

Мерцает свечка восковая

У беломраморной плиты.

Теперь с ним слава вековая.

О слава! Где скиталась ты,

Когда ему плевали в душу,

Когда он ругань нашу слушал

И сам ответить нам не мог,

Искусства слова царь и бог? Переделкино, 1987 год.»



 

Поиск статей в системе OPAC-Global
 

Памятные даты на 2012 год
 
<Май 2012 г.>
ПнВтСрЧтПтСбВс
30123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031123
45678910

90 лет со дня pождения Ваpваpы Михайловны ЛАВРОВОЙ (1922-2006), актpисы Таганрогского театра драмы имени Чехова. В Таганрог приехала в 1944 году в составе актерского курса Московского ГИТИСа. Запомнилась зрителям в спектаклях «Характеры» В. Шукшина, «Пока бьется сердце» Д. Храбровского, «Аморальная история», «Ретро» А. Галина, «Дядя Ваня» и «Вишнёвый сад» А. Чехова и других.

Таганрог. С. 443;
Актриса с большой буквы : [некролог] // Таганрог. правда-пятница. 2006. 1-7 сент. С. 3;
Фрейдлин Л. Герб Чайковских, Дягилевых, Бирюковых // Новая город. газ. 1998. 22-28 мая. С. 17.

123

Яндекс.Метрика
© 2010 ГУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dermartology.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"