Донской временник  
 
Пропустить Навигационные Ссылки.

Пропустить Навигационные Ссылки.
Развернуть Донской край в целомДонской край в целом
Развернуть НаселениеНаселение
Власть. Управление
Развернуть Общественная жизньОбщественная жизнь
Развернуть Донское казачествоДонское казачество
Гражданская война (1918 - 1920)
Великая Отечественная война (1941 - 1945)
Развернуть Религия. ЦерковьРелигия. Церковь
Природа и сельское хозяйство
Промышленность
Транспорт
Предпринимательство. Благотворительность
Здравоохранение. Медицина
Развернуть Наука. ОбразованиеНаука. Образование
Развернуть Средства массовой информации. Книжное делоСредства массовой информации. Книжное дело
Развернуть КультураКультура
Языкознание. Фольклор
Развернуть Литературная жизньЛитературная жизнь
Развернуть ИскусствоИскусство
Рецензии


 

Литература Дона / Жизнь и творчество донских писателей

См. также о Виталии Сёмине:
Левашов В. Человек не из толпы
Сёмин В. Истинная жизнь - жизнь души

Д. Данин

НАС ПОЗНАКОМИЛ БОРИС СЛУЦКИЙ

Из письма писателя Даниила Данина к Виктории Кононыхиной-Сёминой

Должен попросить у Вас прощения за то, что отвечаю с таким безбожным опозданием. Но меня больше двух месяцев не было в Москве. И лишь после Дня победы высыпалась мне на стол скопившаяся почта, которую вынимал из ящика и берёг мой сосед. (Не делайте отсюда вывода, что я холостяк-вдовец. После смерти Софьи Дмитриевны — она умерла в сентябре 1981-го — я женился во второй раз, на старинной своей приятельнице Наташе Мостовенко. Софья Дмитриевна навсегда незабвенна, но и в новом браке, или — лучше — в новой любви, мне очень посчастливилось).

Я рад, что Вы вспомнили о нашей короткой, однако исполненной сердечной доверчивости, дружбе с Виталием. Жалею, как и Софья Дмитриевна об этом жалела, что Вас не было в Дубултах, где наша дружба началась.

Ещё в прошлом году я должен был Вас поблагодарить за «Рабочие заметки» Виталия. Но всё откладываю; это — как обычно, из благих побуждений: на меня произвели сильное впечатление эти «Заметки» — их прямота, открытость, странная умудрённость (не опытом, а глубинным пониманием), «порядочность и горячность» (как сам он выразился в одном месте), и эти человеческие достоинства сёминского профессионализма напомнили мне книжечку Юрия Трифонова в той же серии, и я задумал написать небольшое «нечто» об этих двух «рабочих работах» вместе, а написав, послать Вам ксерокс в знак признательности — независимо от случайностей опубликования написанного... Но — задуманное и даже вполне сладившееся в голове пришлось всё откладывать и откладывать из-за безысходной погружённости в собственное никак не кончающееся сочинение совсем другого толка (оно называется «Это с нами войдёт в поговорку»... и замешано на Пастернаке, но в нём пройдут постепенно все друзья жизни и кое-что расскажется о Виталии тоже, а написано уже больше 20 листов, однако, финала не видно). И теперь уж я совсем не уверен, что первый благой порыв с «Рабочими заметками» превратится в дело — просто не вижу, когда выкроятся на это время и умонастроение...

Виталий — единственный случай в моей жизни, когда духовно-душевная связь — дружба — возникла так внезапно и сразу выявилась так полно, а потом, не успев хоть сколько-нибудь продлиться, так же внезапно и непоправимо прервалась! Поэтому мне очень трудно написать о нём связное, достоверно-звучащее, содержательное воспоминание. (В нём оказалось бы больше меня, чем Виталия, а это до крайности неприятно). Хочу всё же рассказать Вам о нашем совместном участии в одной невесёлой истории той поры.

Нас познакомил в Дубултах Борис Слуцкий. Мы с Борисом сидели за одним столом и жили на взморье уже две недели, когда однажды, — впрочем, что это я пишу, будто бунинско-паустовский рассказ сочиняю, меж тем как совершенно точно знаю, — с каждодневными пометками о случившемся и стоящем внимания, — так вот, когда 16 мая за соседним столом появился рослый незнакомец с серьёзными глазами, показавшийся мне молчаливым и наблюдающим ближних холодновато, без готовности к панибратству, я сказал Борису, что по-моему «на набережной появилось значительное лицо». Он удивился: «ты что — не знаком с Сёминым?» Удивление было естественным, потому что к той поре (а шла весна 1977-го) Сёмин уже много лет был одним из самых читаемых и почитаемых новомирцев твардовского призыва (если можно так выразиться), да и независимо от «Нового мира» уже прочно вошёл в разряд непреклонно-честных и надёжно-правдивых наших писателей — отряд немногочисленный, отчего и удивился Слуцкий моему «незнанию Сёмина в лицо».

У меня помечено 17-18 мая — дождь, 7-9 градусов, но вопреки этой осенней погоде — дальние прогулки вдоль моря с обоими С. — Виталием и Борисом. На самом деле я им в достойные со-прогульщики не годился: они оба бывали неутомимы, а я тогда легко уставал. Замечаю это попутно, потому что Виталий тотчас начал внушать мне необходимость беспощадной физической тренировки. Он говорил, что спасается от бед со своим сердцем только этим путём. И летом, когда мы снова пересеклись в Переделкинском Доме творчества, он заставлял меня регулярно — изо дня в день — перед обедом — до седьмого пота скакать у пинг-понговского стола под лестницей. Я не верил и не верю в благо физического насилия над собой, но противиться убеждённости Виталия, что «в этом — спасение», не мог. И скакал! А в Дубултах — к несказанному удивлению С. Д., — стал прилежно ходить ранними утрами всё дальше и дальше. Объяснялось это до крайности просто: мне было интересно разговаривать на ходу с Виталием. Особенно после того, как вскорости несчастливо улетел в Москву Слуцкий. Об этом-то я и хотел рассказать Вам в двух словах.

Борис приехал тогда на взморье в уже неблагополучном состоянии. От меня он этого не скрыл: мы приятельствовали с довоенных — студенческих — времён, и хотя отношения наши были сложными, ибо не раз бегали между нами чёрные кошки, доверия друг к другу мы не теряли. Он сказал, что у него плохо с головой. Не буду вдаваться в подробности. Виталию я об рассказал в ответ на его вопрос — «почему в таком удручении Слуцкий?» Это было уже 23 мая — через неделю после приезда Сёмина, когда мы успели вполне сойтись. Виталий сразу отозвался очень памятно: «уж лучше посох и сума!» Потом мы советовались, как быть. Дело в том, что рано утром или накануне Борис купил билет на самолёт, а в Москве его ждала пустая квартира. Наша идея была — предпринять что-нибудь лечебное здесь, под Ригой, в Доме, где есть врачи и друзья, еда и уход. Уже сама лёгкость, с какой удалось уговорить Бориса вернуть в авиакассу билет, была болезненно-странной — в полном разладе с его характером. Врач Айна Карловна вызвала рижского невропатолога. Тот сказал, что тут нужен психиатр в стационаре. У меня записано, что утром следующего дня, 24-го, мы втроём пошли за новым авиабилетом для Бориса, а потом принялись названивать московским друзьям, дабы они в 18.47 встретили самолёт, вылетающий из Риги в 17.12 рейсом 2096. Я звонил Юрию Трифонову, а Виталий, если не ошибаюсь, Лёве Левицкому. В четыре часа мы повезли Бориса на директорской машине в аэропорт. Чтобы как-то отвлечь беднягу от его мрака, мы стали описывать этот срочный вылет, междугородние переговоры, таинственный вызов врача из столицы и тэ-дэ и тэ-пэ в духе политического детектива. Виталий придумал, что мы везём крупного политического авантюриста, которого будут выуживать из толпы пассажиров агенты разных разведок. Сюжет всё усложнялся, и Сёмину действительно удалось казавшееся мне невозможным: он на несколько минут завладел вниманием совершенно безучастного Бориса! А степень этой безучастности поразила Виталия уже на аэродроме (я-то знал, как это стало происходить со Слуцким, но для Сёмина то было ещё внове): когда мы подошли к выходу на поле и Борис шагнул за воротца контроля, он не оборачиваясь, не поднимая и не опуская головы, тем же шагом пошёл к самолёту, забыв, что его кто-то провожает и надо бы хоть попрощаться... Так до конца и не оглянулся!

Однако, очевидно, в его больной голове просветлённо отпечаталось то начало его многолетнего ухода «в другую жизнь». У меня помечено, как 18 августа я навещал его в Первой Градской больнице, где он обитал в одиночке с зарешёченным окном и пребывал в глубокой депрессии. Он спросил меня о двух людях — об С. Д. и о Виталии Сёмине. Схватившись за эту ниточку, я стал раскручивать её назад до Риги, хотелось убедиться, что он помнил себя в мае. И в трудной переброске словами он с таким же трудным подобием улыбки сказал, что «конечно, я играл политического авантюриста...»!

В дарственной на «Рабочих заметках» Вы написали: «Июль 1977 г. в Переделкине, — какая прекрасная, какая печальная даль». Это правда. Вы приехали с сыном 10 июля, а за четыре дня до того, 6-го, мой приятель — художник Боря Жутовский — рисовал коричневым карандашом портрет Виталия. Он тогда спорадически делал для себя портретную «серию достойных» и очень обрадовался случаю «поймать на карандаш в Переделкине ростовчанина Сёмина». Этот портрет (он у Вас должен быть) есть у меня в хорошем отпечатке и я его храню, как память о той прекрасной и печальной дали. И ещё мне осталась на память подаренная Виталием перед его отъездом трагическая книга «Семьсот шестьдесят третий». Он написал на форзаце: «Софье Дмитриевне Разумовской и Даниилу Семеновичу Данину (Серафическому) в знак любви и благодарности В. Сёмин. 10 августа. Дубулты-Переделкино»... Это загадочное в скобках «серафический» до сих пор радует и томит меня какой-то дружелюбной непонятностью... А в Еженедельнике я нашёл сейчас пометку, сделанную 10 июня 77, в день нашего с С. Д. отъезда из Юрмалы: «16.30 — автобус в Ригу. Вит. Сёмин едет с нами на вокзал. Новая дружба». Мне было тогда 63. Софье Дмитриевне — 73. Поразительно, что в таком возрасте смогла завестись у нас новая дружба, да ещё с пятидесятилетним младенцем!

Среди непрерывных потерь, на которые не скупится жизнь, утрата новых — нежданных-негаданных — обретений, может быть, всего несправедливей.

Я присоединяю с благодарностью свой голос к тем голосам, что будут 12 июня произносить в память о Виталии лучшие на свете слова.

Обнимаю Вас

Ваш Д. Данин

17 мая 87, Москва.



 

Поиск статей в системе OPAC-Global
 

Памятные даты на 2012 год
 
<Апрель 2012 г.>
ПнВтСрЧтПтСбВс
2627282930311
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30123456

Яндекс.Метрика
© 2010 ГУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dermartology.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"