Донской временник  
 
Пропустить Навигационные Ссылки.

Пропустить Навигационные Ссылки.
Развернуть Донской край в целомДонской край в целом
Развернуть НаселениеНаселение
Власть. Управление
Развернуть Общественная жизньОбщественная жизнь
Развернуть Донское казачествоДонское казачество
Гражданская война (1918 - 1920)
Великая Отечественная война (1941 - 1945)
Развернуть Религия. ЦерковьРелигия. Церковь
Природа и сельское хозяйство
Промышленность
Транспорт
Предпринимательство. Благотворительность
Здравоохранение. Медицина
Развернуть Наука. ОбразованиеНаука. Образование
Развернуть Средства массовой информации. Книжное делоСредства массовой информации. Книжное дело
Развернуть КультураКультура
Языкознание. Фольклор
Развернуть Литературная жизньЛитературная жизнь
Развернуть ИскусствоИскусство
Рецензии


 

Донской край в целом / Азовский район Ростовской области / История населенных пунктов

См. также: Часть 2

Эмиль Александрович Сокольский

ПОРТ-КАТОН

Часть 1

Хлебный король

От Азова до Порт-Катона трасса бежит мимо полей и редких селений; несколько раз видом на море порадует. А в Порт-Катоне дороге конец — и Ростовской области конец: до самого Ейского лимана пустынные поля, пустынные берега Краснодарского края.

История южной стороны Таганрогского залива, по сути, серьезно не изучена и не описана. И будто никого не интриговало деловое, солидное, немного странное, и заманчивое название — Порт-Катон… Может быть, именно это меня вдохновило вдвойне — сначала на архивные разыскания, а потом и на небольшое путешествие в село.

Центральная часть Порт-Катона была приятно обсажена акациями, ясенями, туями и даже соснами. Ярко зеленел, как после недавно выпавшего дождя, густой парк за низкой железной оградой, упираясь в большой, из коричневой плитки, Дом культуры с библиотекой (по всему видно, построенный в 50-е годы), который длинным фасадом выходил на соседнюю улицу. Улица та словно подводила черту нарядному центру, а сама полна была ухаб и сорной травы, — в общем, обычная сельская улица…

Библиотечные двери заперты, хотя и день будний, и время идет уже к полудню; а не посетить библиотеку нельзя: вдруг там есть что-то по истории села, мне неизвестное?.. Вот, у двора, напротив, прибирает палисадник пожилая полноватая женщина, наверняка она все знает.

Едва я подошел к ней, она распрямилась, ласково улыбнулась и на мой вопрос о библиотеке охотно ответила:

— Работает, но только не помню: то ли с двенадцати, то ли с часу. Да ты зайди к ней сам — Галя живет рядом: поднимешься по этой улице, и вон, справа, ее калитка. Запомни, если что: Исаева Галина Васильевна.

Прежде чем уйти, я спросил, сохранилась ли в Порт-Катоне церковь? Что она была, я знал точно.

— Уж сколько лет ждем, когда построят, сколько лет! – вздохнула женщина. — Не знаю, доживу ли… Старая Покровская церковь была красавица, разрушили ее в сорок первом: боялись — ориентир для немцев хороший! К тому времени уже года три как зерно в ней хранили. А еще раньше колокола поснимали и ограду убрали — сейчас ею парк огорожен… Какие иконы были богатые! Куда подевались?.. В войну, в сорок третьем, открыли молитвенный дом, и лет через пятнадцать закрыли… Теперь-то, конечно, снова открыли, пойдешь в сторону рыбколхоза, увидишь – обычный жилой домик... А директор колхоза обещал деньги на новую церковь дать, и место для нее нашли. Да вот только дело почему-то остановилось. Ты бы с батюшкой поговорил, он завтра приедет на службу. Он у нас общительный!

Увы, до завтра я остаться не мог.

— Приезжай, как сможешь — у меня переночуешь. Мы тут вдвоем живем, тихо-мирно, места много не занимаем. Вот моя калитка; зовут меня тетя Лида, а «деда» моего дядя Саша.

Во дворе Галины Васильевны, по которому гуляли куры, меня встретил мужчина лет пятидесяти с добрыми серыми, смягченными слабой улыбкой глазами, тут же протянул руку и пригласил в дом.

— Галя! К тебе! — он открыл дверь, а сам остался во дворе.

В прихожую из комнаты выглянула худенькая быстрая женщина с виновато-смущенным лицом:

– Не разувайтесь, не надо!.. Проходите в комнату, садитесь! Сейчас я картошечки принесу.

Я был растроган: на столе появились вареная мелкая картошка в тарелке с подсолнечным маслом, соленые огурцы, зелень.

— Галина Васильевна! Давайте же хоть познакомимся!..

Рассказал, наконец, почему пришел в ее дом. Галина Васильевна, оказывается, собиралась в библиотеку; осталось еще сделать какие-то мелочи.

…Библиотека занимала угловую комнату в Доме культуры, в ней шел ремонт, поэтому одни книги были сложены в стопки, другие — в беспорядке громоздились вокруг. Возни предстояло много…

— Историей села когда-то занимались школьники, старожилов спрашивали, да тетрадку с записями кто-то утащил, куда пропала — не знаю, — сожалела Галина Васильевна. — Вот, только книжка о Порт-Катоне, колхоз профинансировал; тут есть немного истории.

Небольшая книга в плотной обложке, 2000-й год выпуска. Дореволюционная история Порт-Катона вся уместилась в неполный лист: село возникло в начале XVIII века как перевалочный пункт, удобная гавань… Места эти понравились харьковскому хлеботорговцу Катону Шабельскому… Дарованы ему были, когда дела купца развернулись в полную силу…

Я с огорчением отложил книгу. Где видано, чтобы потомственный дворянин был купцом? И откуда путаница: дворянин и торговец?

Здесь мне необходимо сделать большое отступление, так как спустя время, благодаря Государственному архиву Харьковской области, мне случилось узнать кое-что любопытное и о Порт-Катоне и о Шабельских.

Один из документов, говоря о некоем Иване Шабельском, упоминает о Шабельском-отце, выходце из польской шляхты, который командовал в Таганроге казацким батальоном в чине полковника (батальон выведен из Троицкой крепости в 1711 году, после заключения Прутского договора) [1]. В 1714 г. Шабельский прибыл в Бахмутскую крепость, где его наделили землей. Там его батальон был преобразован в Конный казацкий полк, а на основе этого полка в 1764 году сформировали Луганский пикинерный полк. Им командовал заурядный ротмистр Шабельский-младший. О нем рассказывается в другом документе: «27 января 1769 года во время неприятельского нападения около Бахмута Шабельский — командир разъезда, поймал одного языка, усмотрел две кучи татар, превосходящих его числом, напал на одну кучу и самолично трех татар убил, а последних в бегство превратил не потеряя со своей стороны никого. Освободив пленных жителей с женами, детьми и имуществом. Затем отбыл вниз рекой Бахмута к жильям для разорения неприятеля, обратил их в бег скакал за ним в след и совокупясь с донским полковником нагоняя неприятеля поражая оного и отбивал пленных» [2]. Вот так герой! Значит, Шабельские могли гордиться своей фамилией!

Это подтверждает и выпущенный в 1905 году в Санкт-Петербурге очередной том «Русского биографического словаря», поместивший справку о дворянине Екатеринославской губернии генерале от кавалерии Иване Петровиче Шабельском, участнике Отечественной и Персидской войн, удостоенном многих Высочайших наград. В ней Шабельский отмечается как человек большого мужества, знаток строевого дела и незаурядный тактик (последнее признал еще король прусский Фридрих-Вильгельм, когда Шабельскому исполнилось всего девятнадцать). Согласно данным словаря, Иван Петрович умер в 1874 году в возрасте семидесяти восьми лет [3].

Были у Шабельских не только боевые заслуги. Сохранились, например, сведения о помещице Бахмутского уезда (ныне Донецкая область на Украине) Марии Владимировне Шабельской, которая в 1847 году передала в знаменитый Святогорский монастырь, что на Северском Донце, 20 стогов сена (стоимостью 200 рублей серебром) и много даров для ризницы: оплечья, палицы, набедренники, стихарь, пелены, покровцы; многие из этих предметов она расшивала сама… [4] Другая Шабельская, помещица Изюмского уезда, вдова статского советника Екатерина Васильевна, в 1850 году на свои деньги построила в том же монастыре деревянную лестницу с каменными башнями (лестница поднималась от монастыря до храма Святого Николая, который, как ласточкино гнездо, лепится на вершине скалы) — башни, кстати, сохранились по сию пору, — да еще пожертвовала монастырю немалую сумму для поддержания лестницы в хорошем состоянии — правда, все для того, чтобы и ее, и сына Ахиллеса, болевшего более двадцати лет, похоронили в монастыре, близ этой лестницы, и молились за них… [5].

Шабельские как землевладельцы Екатеринославской губернии (куда входили и берега Таганрогского залива) в документах встречаются часто. Но меня интересовал, в первую очередь, муж Екатерины Васильевны Павел Васильевич, персона в начале XIX века довольно известная. Он был первым в Приазовье барином из рода Шабельских.

С 1812 по 1814 год Павел Шабельский, согласно указу императора Александра I, служил помощником бывшего министра внутренних дел князя Алексея Борисовича Куракина в борьбе сначала с моровой язвой, затем с чумой; наградой за полезное усердие были чин статского советника, высочайше пожалованный прижизненный пансион и подаренная князем земля в окрестностях Таганрога, в некотором отдалении от моря (землю эту князь купил еще в 1774 году у помещика Гацука) [6]. В имении Шабельский поселил 200 душ крестьян из Черниговской губернии, построил черепичный завод (действовавший до 1844 года); а местечко назвал Милость Куракина (теперь это территория села Политотдельское Матвеево-Курганского района). Несмотря на то, что Павел Васильевич и без того был богат на имения, у соседей, помещиков Приазовья — капитана в отставке Феодора Павловича Сарандинаки и у наследников генерала Ивана Платоновича Фондервиза — он купил новые земли. В целом помещику принадлежали обширные участки от Сазальницкой косы (местечко Шабельск, ныне село Шабельское Краснодарского края) до урочища Круглое Крестище (близ деревни Стефанидинодар).

В 1816 году, в возрасте сорока двух лет, Павел Васильевич ушел с государственной службы и посвятил себя сельскому хозяйству. Он и здесь оказался на высоте: тот же «Русский биографический словарь» сообщал о том, что Шабельский «первый завел правильное хозяйство в Задонском крае», недаром он удостоился звания действительного члена Главного Московского Общества Овцеводства и Императорского Общества Сельского Хозяйства России [3]. Одно из заметных благодеяний Павла Васильевича отметил в своем труде «История города Таганрога» П. П. Филевский (книга вышла в Москве в 1898 году): «…Вопрос о городском водоснабжении старый и больной вопрос в Таганроге… В 1845 году П. В. Шабельский предложил вырыть на свой счет артезианский колодец и просил городское управление дать ему для пользования орудия бурения, за что он вносил определенную плату, а на содержание служащих при этой работе он жертвовал 100 десятин земли в Ростовском уезде в 100 верстах от Таганрога. Бурение начато под наблюдением Евгения Иваницкого, на отведенном участке земли в 50 квартале по Петровской улице №88, где следы работ и по сие время видны» [7].

Умер Павел Васильевич в июне 1847 года, не дождавшись ни устройства колодца, ни окончания строительства церкви в местечке Шабельск, которое он с воодушевлением затеял...

А дело с колодцем продолжил его сын Катон: на завершение работ отец завещал триста тысяч.

Бывший черниговский губернатор, камергер двора Его Императорского Величества, гвардии подполковник, действительный статский советник Катон Павлович Шабельский остался увековечен в названии Порт-Катон. Обычно название поселения дается по имени его основателя. Однако сельцо, впоследствии ставшее Порт-Катоном, существовало еще до Павла Васильевича Шабельского и было известно как деревня Андреевка (в память об Андрее Лыкове, одного из наследников генерала фон дер Визе, или Фондервиза), иначе — Круглая, или Кругленькая (то есть у оврага Круглого). Шабельский окрестил его Милость Князя (видно, в честь того же князя Куракина) [8. — С. 251].

В Порт-Катоне Шабельский владел тысячью десятинами земли, втрое больше было закреплено за селами Новомаргаритово и Семибалки; супруга же его, Надежда Саввична Романова, от которой у Катона Павловича родилось четверо детей — Помпей, Николай, Павел и Варвара, — получила в приданое свыше пяти тысяч десятин в селе Николаевка, близ Ейского лимана. Было что завещать детям!

Порт-Катон вместе с деревней Новомаргаритово и местечком Шабельск с пахотными, выгонными и сенокосными землями перешел к Помпею Шабельскому, известному как статский советник, коллежский асессор, кавалер, предводитель дворянства Ростовского уезда. Он и дал современное название селу в память об отце. В 1852 году Помпей Катонович и основал в селе отпускную хлебную торговлю, из-за чего оно несравненно оживилось. В Порт-Катоне со временем появились шесть торговых лавок и четыре кабака, открылась лесная биржа, благоустроился порт; далеко в море вытянулся мост для погрузки зерна в дубовые баркасы; на берегу выстроили пять кирпичных амбаров [9].

Хлебные склады расположили в восемнадцати верстах от моря, в селе Александровка. Странная постановка дела, это ведь принижало торговое значение Порт-Катона: получалось, он работает на Александровку! Хлебной торговлей ведал купец-монополист, так же дело обстояло и с лесной; и местные крестьяне вынуждены были продавать хлеб только по одной, указанной купцом, то есть низкой, цене, а крестьяне отдаленных селений — свозить товар в другие прибрежные селения — с худшими портовыми удобствами, но с лучшими, более свободными условиями для сбыта. Затем, с окончанием Восточной войны пароходное сообщение до Порт-Катона из Таганрога и Азова прекратилось. Рабочие из российских губерний прибывали в эти края через Ейск и, следовательно, многие из них оставляли без внимания Порт-Катон и окрестности, в то время как село могло бы закрепить свои позиции азовский столицы хлеботорговли. Наконец, ни купец, ни помещик не озаботились устройством ни почты, ни телеграфа. Будто и не думали о будущем Порт-Катона!

Хлеботорговлей в селе с 90-х годов XIX века стал заниматься английский подданный Эдуард (Евграф Евграфович) Тернер, владелец земельного участка в Глафировке (верстах в тридцати в сторону Ейского лимана), где у него была главная контора. Надворный советник Николай Помпеевич Шабельский, один из сыновей Помпея Катоновича, сдал Тернеру в аренду земли в Порт-Катоне и Маргаритовке (одна часть Маргаритовки принадлежала Шабельским, другая — Сарандинаки), таким образом, избавив последнего от конкурентов. В Таганроге хлебным «промыслом» заправлял известный миллионер Марко Вальяно, здесь же, на левой стороне залива, королем хлеботорговли стал Евграф Тернер. Пан Шабельский, по-видимому, в его дела не вникал, а крестьяне выражали недовольство: хотели сами быть арендаторами земли, доставшейся англичанину…

К концу XIX века село не имело ни церкви, ни школы, хотя газета «Приазовский вестник» за 1890 год, рассказывая о Порт-Катоне, хорошо отзывалась о Николае Помпеевиче: «На первом плане выделяется небольшой, но тенистый сад, принадлежащий усадьбе помещика, и затем буквально каждый крестьянский дом имеет у себя если не садик, то непременно три или четыре дерева по улице. Своими широкими прямыми улицами и обширною площадью для постройки храма деревня обязана заботливости и попечению своего помещика. Хорошенькие, часто под железной крышей крестьянские домики со всеми хозяйственными опрятными постройками и дворами, обнесенными деревянными заборами, наглядно показывают зажиточность обывателей этой деревни, в которой насчитывается; дворов 199 и населения 1179 мужского, 1080 душ женского пола» [9].

Вопрос о постройке церкви Покрова в селе стоял давно. Даже общественный кабак открыли, чтобы собрать капитал для святого дела. Однако дело почему-то не двигалось, хотя и место для храма определили (возвышенная поляна в центре села), одобренное епископом Екатеринославским и Таганрогским Серапионом, посетившим Порт-Катон весной 1889 года. Но в народе говорят: построил его на свои деньги приезжий сибиряк, некто Бражник, чтобы замолить какие-то грехи… Освятили храм в 1902 году. Кирпичный, восьмигранный, с двухъярусной семидесятиметровой колокольней, видной в хорошую погоду из Таганрога, он выглядел, согласно моде того времени, по-византийски. Неподалеку стояли караулка, дом священника, дом учителя и церковно-приходская школа.

Ни караулки, ни школы до сего дня не сохранилось. Сохранились дом священника и дом учителя. Далеко не сразу я догадался, что от маленького парка они разделены футбольным полем. Стоят бок о бок, пройти их, не заметив, невозможно: первый (до войны – амбулатория), с ребристыми лопатками по фасаду, с веселым завершением наличников — где в виде веера, где — дуги, с профилированным карнизом; и второй, поскромнее: ребристые лопатки только на углу и при входе, скупые рамы наличников соединены с карнизом изящными дужками. И здания из обычного кирпича можно сделать с отменным вкусом!

А теперь можно и к морю выйти.

Длинная невзрачная улица кончилась у рыбартели «Социалистический путь». Берег, весь из коричневого песка и мелких битых ракушек, пропах просоленной тюлькой. Мутно-желтые волны, стараясь не рушиться на мелководье, лихо накатывали на берег и даже мешали одетым в комбинезоны колхозным рыбакам выводить лодку в море. На запад, к Сазальницкой косе, в голубую туманность, вытягивались обрывистые берега, будто уже чужая, недоступная земля. Чужой, незнакомой казалась и противоположная, «маргаритовская» прибрежная полоса.

Какова же была моя радость, когда, возвращаясь той же улицей, какой и пришел, сквозь завесу акаций проглянул старинный дом на высоком цоколе, немного похожий на те два, что при церкви, крупными ребристыми лопатками, только наличники здесь покрупней, и ниши под ними придавали окнам весомость, значительность, да и сам дом выглядел строже, почтенней, официальней. Это был дом управляющего (теперь — одно из школьных помещений). А далее, за воротами какого-то предприятия, я разглядел длинный и высокий побеленный кирпичный корпус под двускатной шиферной крышей; под самым карнизом темные полуокошки, провода по стенам, наглухо закрытые железные двери. Добрый подвыпивший сторож этого предприятия — как выяснилось, цеха для переработки фруктов, — охотно пропустил меня… Еще один сарай, прорезанный четырьмя горизонтальными линиями, с деревянными дверьми, но без окошек, невзрачный, я нашел рядом, через квартал, у школы: здесь сейчас располагалась ее хозяйственная часть. Что ж, мне было приятно за «хлебного короля»! И обидно за Шабельских — о тенистых садиках и опрятных домах в селе мало что напоминает.

Капитанский берег

До бывшего имения Сарандинаки, богатых соседей Катона Шабельского и его наследников, я попросту решил пройти берегом моря десять верст. Улица, на которой жили тетя Лида и Галина Васильевна, выводила в поля, к недальнему лесу, надолго закрывшему вид на море. Порт-Катон медленно тонул в полях, пока не скрылся с головой; через час грунтовка привела в село Новомаргаритово, основанное еще в 1790-е годы под именем Некрасовка (поскольку находилось на краю Некрасовой пустоши) и принадлежавшее сначала старшине Родиону Решетникову, его жене Пелагее, затем Сарандинаки и после – Шабельским. Долгое время Новомаргаритово называли «почтой»: здесь была земская почтовая станция. Село расположилось живописно, с трех сторон открытое голубовато-серому морю; берега, как в Порт-Катоне, шли полого и даже понемногу зарастали тростником.

На околице, которая граничила с мокрым прибрежным лугом, я спросил у мужика, чинившего сеть: можно ли выйти в Маргаритово берегом моря? (очень уж не хотелось идти на трассу). — «Если штаны снимешь — дойдешь», — с веселым участием откликнулся рыбак; я догадался, что он не шутит: «Как это?» — «Дальше речка, тебе по колено будет, переходи — и поднимайся на тропинку». Точно: за мокрым травянистым полем в безбрежный, хмурый, пустынный морской простор вливалась такая же мутная, как море, и неожиданно теплая речка Мокрая Чубурка с песчаным дном; за нею шел подъем. Вдоль невысокого, метра в полтора высотой обрыва, основание которого, словно дамбу, с напряженными всплесками подмывали волны, потянулась тропинка. За длинной и узкой рощицей акаций тихо, лениво, сонно проглянула маргаритовская улица, она медленно клонилась к долине ручья Сухая Чубурка. Всюду — разноцветные домики с зелеными ставнями: как похожи села Азовского района!

Широкая низина выносила к морю поросли камыша. За мостом через ручей начался подъем в старую часть села. Оставив позади два каменных дома, оба — с рельефными поясками на фасаде (один из них — бывшая школа, построенная в начале века каким-то состоятельным маргаритовцем), я свернул к высокому отвесному обрыву. Влево уходила в туман, на Порт-Катон, длиннющая береговая линия, виднелась антенна села Новомаргаритово; обзор справа загораживал короткий обрывистый выступ. Мутное море, странно плоское, пустынное, захватывало все земное пространство; оно без конца катило шумные мелкие волны, словно кто-то упрямый их гнал из-за горизонта — но получалось бессмысленно, бесполезно, вхолостую.

Море меня здесь манило особенно: я воображал, как неторопливо и торжественно причаливал к берегам своих земельных владений капитан 2-го ранга флагманского корабля «Святой Павел» Феодор Сарандинаки… Конечно, незачем было кораблю севастопольской флотилии, на котором, к слову сказать, плавал и сам адмирал Ушаков, заходить в Маргаритово. И все-таки — если, заслужив за участие в итальянском походе орден св. Владимира IV степени, а с ним и потомственное дворянство, Феодор Павлович Сарандинаки поселился в Приазовье — значит, хотелось быть ему и на старости лет поближе к морю…

Земли в окрестностях Азова и в Таганрогском округе, входившие в то время в состав Екатеринославской губернии, достались Марии Маргаритовне Блазо по наследству от отца, греко-албанского переселенца, осевшего в Таганроге. Первым браком она была за полковником Перичевым, вторым — за капитаном Сарандинаки. Получив эти земли в 1783 году, премьер-майор Маргарит Мануилович Блазо и основал Маргаритовку. Среди старожилов села долгое время держалась легенда: первых крепостных барин приобрел в обмен на своих породистых псов… Здесь же, у села из восьмидесяти дворов, стояла его усадьба: барский дом, хозяйственные постройки, земляная и ветряная мельницы, Благовещенская церковь [10]. По соседству, на Чумбур-Косе, работали два рыбных завода.

После смерти Марии Маргаритовны имения почти в 15 000 десятин (сюда, возможно, входили наделы ее первого мужа) перешли, согласно раздельной записи от 1829 года, к Феодору Павловичу Сарандинаки и двум детям — Павлу и Маргариту. В Таганрогском округе их земли охватывали так называемую Каменоватую пустошь (между речкой Самбек и Бирючьей балкой) и деревню Марьевку, в Ростовском — Некрасову, Черкасову, Очаковскую пустоши и урочище Круглое Крестище, ныне территория от Новомаргаритова до села Круглое. Меньшая доля досталась отцу (две с лишним десятины), который, тем не менее, управлял имениями, по причине малолетства детей. С их согласия он продал часть приазовской земли Павлу Васильевичу Шабельскому (в Черкасской пустоши и в Круглом Крестище), а Маргарит Федорович свою часть таганрогской продал городскому голове Таганрога Ставро Григорьевичу Вальяно [11].

Младший сын, Павел Федорович Сарандинаки, стал коллежским регистратором. В Очаковской пустоши в 1830-е годы он основал деревню Павловку (нынешняя Павло-Очаково), которая после его смерти перешла ко вдове Наталье Васильевне и детям. Сыновья расширили свои земельные владения в Екатеринославской губернии. Ипполит Павлович, штаб-ротмистр в отставке с 1857 года, в 1860-е годы — мировой посредник 4-го участка Ростовского округа, владел усадьбой в селе Благодатное Купянского уезда. В том же уезде, в селе Синиха, было имение мужа его дочери Клавдии Виктора Александровича Тихоцкого, видного участника народовольческого движения. Другой сын, Николай Павлович, имел поместье в Змиевском уезде. Из справочника «Весь Ростов» за 1913 год я узнал, что в городе по адресу пер. Ткачевский, 30 (ныне переулок Университетский) проживала жена Николая Павловича Надежда Всеволодовна. В 1916 году она обращалась письмом к харьковскому губернатору с просьбой взять в опеку имение, записанное на ее двадцатилетнюю дочь Марию (для получения с него доходов). Дело в том, что уже как три года дочь находилась в харьковской психиатрической лечебнице доктора Платонова, а за содержание в лечебнице нужно было платить [12].

Маргарит Федорович, окончив университет, защитил кандидатскую диссертацию; последовательно — титулярный советник, коллежский асессор, он с августа 1843 года был почетным смотрителем Ростовского уездного приходского училища. Ему и принадлежала Маргаритовка. Крестьяне не любили помещика, жаловались, что тот чинит бесконечные ограничения: выделив им крохотные земельные участки, запрещает пахать землю «не в указанном месте», нанимать плуги у соседей, устраивать токи вблизи села… Но больше мировому посреднику жаловался сам барин: на территории имения крестьяне рубят лес, строят себе хаты, косят траву, нарезают камыш на продажу, и вообще, осмеливаются выражать возмущение. Однажды в Маргаритовку даже прибыл начальник Екатеринославской губернии — рассмотреть жалобы, успокоить крестьян… А мировой посредник приезжал увещевать самого Маргарита Федоровича: не поднимайте панику по пустякам, не сейте вокруг беспокойства, не будьте в отношении к крестьянам чересчур требовательным! Павел Федорович Сарандинаки тоже не пользовался их любовью, поскольку однажды письменно заявил: остается только бежать из такого имения, безопасность в котором никем не обеспечена… [13]

Маргарит Федорович скончался в сентябре 1872 года на шестьдесят шестом году жизни, так и не отписав завещания жене Глафире и пятерым сыновьям. Самыми примечательными из сыновей были Григорий, подполковник, предводитель уездного дворянства, и магистр химии Императорского Московского университета Николай, к которому перешла Маргаритовка.

В усадьбе Николай Маргаритович держал конезавод, крупный рогатый скот, овец, фруктовые сады с виноградниками. Сельскохозяйственную технику ремонтировали в своей мастерской. Став в 1875 году членом «Ростовского-на-Дону правления общества подания помощи при кораблекрушениях», основанного городским головой Ростова А. К. Кривошеиным, Николай Маргаритович позаботился о создании спасательных станций не только в Маргаритовке, но и близ имений Шабельских — на Сазальницкой косе и в Глафировке, положил начало дежурству спасательных судов в Азовском море. Впоследствии Сарандинаки охватил своим вниманием и Черноморское побережье. Обществом спасания на водах он был награжден золотой медалью [14].

В маргаритовском имении Сарандинаки устроил и метеорологическую станцию, включив ее в телеграфную сеть; к этой сети впоследствии подключились другие станции. А переехав в 1885 году в Ростов-на-Дону для исполнения должности директора Петровского реального училища, летом следующего года открыл метеостанцию и при училище. Корреспондент Главной Физической обсерватории в Санкт-Петербурге, член-сотрудник Императорского Географического общества, Н. М. Сарандинаки ушел из жизни в январе 1895 года [14].

Несколько минут по-над обрывом — и справа, в поле, показалось кладбище. Там я, к своему удивлению, увидел огромное мраморное надгробие с наивными резными украшениями: солнышко, луна, морская ракушка, и без труда разобрал старинную надпись:

Землею здесь покрыта,

Лицем душею Маргарита

Такая ей цена

От общества дана

Маргарита Михайлова дочь Блазова

Родилась в Крите 1766 Марта мес.

Скончалась в Таганроге 1797 года

Декабря 12 дня

Кто такая Маргарита Блазо? Разгадки пока нет… Местный рыбак мне рассказывал: при очередном оползне мальчишки обнаружили склеп — и побежали к председателю совхоза: вытащите надгробие, а то рухнет в море! Совхозный трактор приволок эту громадину на сельское кладбище, а заодно и какой-то древний крест.

Еще рассказывали: краевед-любитель из Порт-Катона Иван Пантелеевич Холодный утверждал, что в 1968 году видел, как экскаватор поднял бронзовый бюст и надгробие, на котором была надпись: «Сарандинаки Мария Михайловна, 1850-1868» (Холодный тогда работал бухгалтером в садоводческом отделении в Маргаритове). Возможно, об этой девушке и ходила легенда — или быль: влюбилась она в конюха, а родители вознамерились увлечению дочери положить конец, отправив ее в Петербург. Для начала заперли в комнате. Несчастная девушка повесилась…

…Кажется, нигде так не пострадали дворянские гнезда, как на юге России. Но в Маргаритове — барский дом сохранился! Его спасло то, что в нем разместили сначала Дом инвалидов, затем контору центральной усадьбы совхоза «Маргаритовский». И стоит дом в полукилометре от моря, в пяти минутах от кладбища, окруженный каштанами, соснами и декоративной шелковицей, с аллеей туй к порталу парадного входа.

На фоне этих изысканных деревьев передо мной и возник этот белый замок. Сложную конструкцию двухэтажного здания венчала тяжелая четырехугольная башня с длинными арочными окнами и ребристым карнизом. Закругленные сверху окна, ниши, открытые балконы, зубчатая кайма под карнизами… Внутри — тяжелая чугунная лестница на второй этаж, из окна которого море казалось так близко… По свидетельству учителя истории сельской средней школы, эту лестницу ковали в Санкт-Петербурге, доставили в Таганрог, и оттуда зимой по льду залива везли сюда на волах.

По грубоватой тяжеловесной помпезности замка угадывалось: конец XIX века, построен, видно, при Николае Маргаритовиче.

Когда я вышел на трассу ловить попутку — с полей уже по-вечернему веяло острыми ароматами трав; море мягко голубело за дальней полосой тонких, чахлых, взросших словно на болоте акаций. А дом снова скрылся за деревьями сквера. И представлялось мне: сидят хозяева на балконе — пьют чай, любуются морем и дышат глубоким полевым воздухом…



 

Поиск статей в системе OPAC-Global
 

Памятные даты на 2012 год
 
<Апрель 2012 г.>
ПнВтСрЧтПтСбВс
2627282930311
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30123456

70 лет Владимиру Никитовичу СЕРГЕЕВУ (1942), доктору исторических наук, профессору кафедры теории и истории права и государства СКАГС. Среди его монографий «Политические партии в южных казачьих областях России» (1993), «Движение за возрождение казачества» (1994), «Государственная и местная власть на Дону в 1917 году» (2000, в соавт.), «Донская республика» (2005, все – в Ростове).

Сергеев Владимир Никитович // Сев.-Кавк. юрид. вестн. 2002. № 2. С.138-140;
Награждения к 10-летию СКАГС // Государственное и муниципальное управление : учен. записки СКАГС. 2002. № 1-2. С. 13-14.


Яндекс.Метрика
© 2010 ГУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dermartology.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"